Старушка,
что называется, зажилась. До последнего у себя в селе вставала с петухами,
возилась по дому и возле дома и только с наступлением холодов позволяла внукам
забрать себя на зиму в город. К концу поста городская квартира уже мучила ее,
хотелось на воздух, к земле, к своей хатке, которую перед Пасхой нужно было и
проветрить, и убрать, и украсить.
